Один (Odin)
Навык
Наносит 936% урона от обычной атаки всем противникам за несколько ударов (3). Накладывает на лиловых союзников щит, прочность которого равна 120% от атаки Одина + 120% от защиты Одина, а также переносит всех союзников в Царство забвения на 5 х.
Царство забвения: восстановление ОЗ не может превышать 49% от макс. ОЗ (первое восстановление снижает текущее ОЗ до 49%, снимает эффект «Благословение» и дает к нему иммунитет). Снимает эффекты «Перегрузка маны», эффекты контроля и отрицательные эффекты, а также дает к ним иммунитет.
Пассивный навык: в начале каждого хода за кажд. 1 выживших лиловых союзников базовое уменьшение урона и уменьшение чистого урона Одина увеличиваются на 10%, а получаемый им урон от более сильных стихий снижается на 15% на 1 х.
Пояснения:
• Благословение: Текущее здоровье не опустится ниже 50% от максимального здоровья.
• Перегрузка маны: Увеличивает затраты маны на использование следующего навыка.
• Контроль: Любой эффект, который лишает воина сознания или блокирует получение маны.
ур. 3: Урон +78%, Щит +10%
ур. 4: Урон +78%, Щит +10%
ур. 5: Урон +78%, Щит +10%
ур. 6: Урон +78%, Щит +10%
ур. 7: Урон +78%, Щит +10%
Пробуждения
Знаки
Атрибуты (ур. 200)
История
Глава I
Один предвидел конец всего: Фенрира, что вырвется на свободу, Ёрмунганд, что обрушит ядовитый поток, и Хель, что приведет мертвых в божественное царство. Один ценил смекалку Локи и даже принял его в семью, однако в трех детях Локи ему виделась лишь угроза для Асгарда. Пообещав позаботиться о них, Один заточил Фенрира в отдаленных землях, изгнал Ёрмунганд в глубины океана, а Хель отправил в царство мертвых. Веря, что со временем Локи поймет его мотивы, Один вычеркнул их имена из летописей священного города и укрепил сдерживающие их печати. Однако долгие годы заточения лишь распалили ненависть.
Глава II
Рагнарёк начался, когда изгнанники впустили тьму в тайные проходы богов. Фенрир сокрушил городские стены, яд Ёрмунганд поразил защитников, а пламя Сурт охватило Биврёст. Один за другим пали Девять миров, и даже боги оказались не в силах остановить наступающую Пустоту. Один попытался противостоять ей, но вторгшаяся в божественное царство Пустота пронзила его и нанесла незаживающую рану. Чтобы уберечь выживших, Один пожертвовал своей божественной силой и погрузился в бесконечный сон. Тор мог лишь беспомощно наблюдать. Даже во сне Один чувствовал, как Пустота проникает в его кровь и божественную сущность, подбираясь к Иггдрасилю. В Асгарде наступило временное спокойствие. Но скверна уже проникла в его сердце.
Глава III
Один погрузился в Иггдрасиль, используя его корни, чтобы соединить начало и конец Рагнарёка в бесконечный цикл. Оказавшись в ловушке этой петли, Пустота перестала распространяться, но и сам Один лишился возможности выбраться. Он воплотил жалость, чувство вины и семейные узы в образе Гримра — странника, который ищет тех, кто свободен от бремени прошлого. Оставшаяся часть Одина сохранила рассудок и неустанно поддерживала печать. Хеймдалль, вопреки приказу охранять врата, последовал за голосами мертвых к месту заточения и сам запечатал в него вход. Один принял всю опасность на себя, надеясь выиграть для Девяти миров еще немного времени.
Глава IV
Внутри этой клетки духи сражались и погибали в бесконечном цикле. С каждым перерождением они утрачивали имена и воспоминания, а их души вновь обретали оболочку, черпая силы из корней Иггдрасиля. Мертвые не находили покоя, а давние враги не подчинялись власти этого цикла. Истинное тело Сурт уцелело, покоясь в неизвестности, и от него остались лишь пламя Рагнарёка и отголоски великанов. Остатки сущности Ёрмунганд, сохранившие память о пережитых страданиях, используя яд, вытягивали божественную силу из единственного глаза, копья и сердца, из старой незаживающей раны. Один поддерживал печать, но все больше зависел от сил, которые уже не мог контролировать. Энергия, просачивающаяся сквозь печать, застаивалась и расползалась, подобно ледяному потоку, из-за чего Асгард поглотила долгая, суровая зима.
Глава V
В единственном глазу Одина забрезжил тусклый свет, а вместе с ним вернулись голоса, заглушенные бесконечными барабанами войны Рагнарёка. Они звали своих дочерей, и оплакивали утраченные дома. Все они погибли во имя Одина, но не подчинялись его власти. Сжимая Гунгнир, Один по-прежнему повелевал бурями Девяти миров. Сквозь вспышки молний у трона он искал ребенка, которого когда-то знал, но нашел того, кому больше не нужно было его одобрение. За вратами прозвучал последний рог, унося в тишину разрозненные имена. Сломанное копье в руке Одина, казалось, было реальнее любого пророчества. Он разжал пальцы, позволяя последней искре божественного света угаснуть, и в этот миг знакомая рука закрыла его единственный глаз. Трон по-прежнему взирал на Девять миров, но эта долгая ночь уже никогда не сменится рассветом.