Герои
Оружие
Ледяная Аху (Rimegaze-Aahoo)
Наносит 625 урона цели и ближайшим врагам. Если они находятся под действием эффекта «Охлаждение», урон увеличивается на 100%. Увеличивает время восстановления атаки врага на 1 ход и накладывает эффект «Охлаждение» на 5 ходов. Когда Ледяная Аху использует навык, наносит дополнительные 200% чистого урона всем врагам под действием эффекта «Охлаждение».
Охлаждение: уменьшает получение маны на 33%.
ур. 2: Урон +52%, Доп. урон +30%,
ур. 3: Урон +52%, Доп. урон +30%,
ур. 4: Урон +52%, Доп. урон +30%,
ур. 5: Урон +52%, Доп. урон +30%,
ур. 6: Урон +52%, Доп. урон +30%,
ур. 7: Урон +52%, Доп. урон +30%,
Спец. эффект при возвышении на 190 ур.
Атрибуты (ур. 200)
Пробуждение
Знаки
Эффекты
История
Глава I
Аху оставила дворцовые интриги позади и на время осталась в лагере Люпиты, где она не чувствовала тяжести короны. Здесь ее испытывали лишь острый свист ледяных стрел и терпеливая командирша. Тактика Люпиты раскрывала замысел, выходящий за пределы простого боя.
Во время одного из набегов Люпита остановила Аху, прежде чем та нанесла удар по главарю бандитов, указав на спрятавшихся людей, не участвующих в бое: «Убивать легко. Победа - это когда они выбирают бегство, а невинные остаются живы». Люпита совершила ложную атаку с фланга и открыла им путь к отступлению. Толпа дрогнула и бежала. Те, кто не участвовал в бою, остались невредимы. Аху потрясенная тем, насколько чистым и человечным был этот ход. Может, именно к этому стремился ее отец...
Глава II
В глубине палатки Люпиты Аху нашла потрепанную коробку с письмами от своего отца к Люпите. Пожелтевшие страницы пылали яростным идеализмом и внутренней борьбой: «Я уверен, что в глазах Карлоса, бывшего вождя Тенекогтя, все еще тлеет огонек. Даже если цена окажется высокой...
Хьялмар говорит, что я наивен. Но если мы утратим смелость, чем мы тогда отличаемся от тьмы? Холоду Изаброта нужно не только пламя. Ему нужен маленький свет, который не гаснет».
Конец письма был испачкан темно-коричневым пятном, похожим на засохшую кровь. Пальцы Аху дрожали, и слезы беззвучно падали на бумагу.
Милосердие ее отца не было глупым доверием - это был осознанный выбор, сделанный с полным пониманием риска и цены. Он потерпел поражение, но воля зажечь свет даже в отчаянии теперь вспыхнула в ней самой.
Глава III
Лагерь Люпиты приютил израненную группу изгнанников, которые утверждали, что их преследует новый вождь Тенекогтя. Аху оставалась начеку, но испуганный взгляд худого мальчика напомнил ей о том самом «свете» из письма ее отца. Против воли воинов она решила дать им убежище. Через несколько дней в амбаре вспыхнул пожар, и все улики указывали на изгнанников. Солдаты требовали немедленного наказания. Но даже под их давлением Аху настояла на полном расследовании. В итоге оказалось, что возгорание было случайностью, а изгнанники скрылись испугавших, что вину повесят на них. Люпита встретилась с ней взглядом: «Доверие требует мужества. Но ему также нужна мудрость - чтобы отличать правду от лжи и защитить тех, кому ты доверяешь.
Если бы у твоего отца было больше времени и поддержки...». Аху все поняла. Вера ее отца должна жить дальше, но путь должен меняться. Милосердию нужна сила, чтобы его оберегать, и ясные границы, чтобы его удерживать.
Глава IV
Когда на Ледяном поле поднялся северный ветер, Аху нашла тихое место для укрытия. Она устала бежать и быть возвращаемой на трон, которого не хотела. У костра она попрощалась с
Люпитой. «Ты показала мне, что милосердие - это не слабость, а дисциплина. Сердце, и четкий план. Я должна идти сражаться, а не учиться», - сказала Аху. На лице Люпиты смешались гордость и тревога. «Куда?» - спросила она. «Туда, где свет тускнеет», - ответила Аху. - «Может, в Изаброт - растопить лед другим способом. А может, дальше - найти тех, в ком все еще теплится искра. Я покажу, что даже здесь, где, кажется, важны только результаты, путь милосердия и мужества значит не меньше».
Глава V
Аху снова пересекла снежные поля - путешественница с морозным луком и целью. Она завоевывала доверие деревень, раздираемых междоусобными распрями. На дорогах она одерживала победы над разбойниками, щадила угнетенных и оставляла карты для честного труда. Она даже рисковала жизнью, чтобы поговорить с солдатами, уставшими от тирании, и поделиться историей своего отца, предложив им другой путь. Она больше не стремилась к безупречным обращениям или быстрым победам.
Она сеяла выбор. «Доверяй, если смеешь. Будь милосерден, если можешь». Ее имя разносилось ветром и шепотом мороза, и приобретало новый оттенок: красная фигура, несущая справедливость, согретую милосердием, и свет того, что могло бы быть. Ее пусть не закончился. С каждым шагом она зажигала прочное пламя в земле, которая верила лишь в железо и кровь - свет, который зажег ее отец, и который теперь несла и воссоздавала она сама.